Главная > Шлыков В.Н. Феномен любви и его связь с агрессией в структуре психики

Шлыков В.Н. Феномен любви и его связь с агрессией в структуре психики

Сообщение об ошибке

Warning: "continue" targeting switch is equivalent to "break". Did you mean to use "continue 2"? в функции require_once() (строка 341 в файле /var/www/u0981724/data/www/russia.ecpp.org/includes/module.inc).

В предлагаемом вашему вниманию сообщении используется понимание состояния любви, коренящееся, с одной стороны, в описании любви, содержащемся в послании апостола Павла к христианам Коринфа.# С другой - в предложеном мной в 2004г определении любви, как инфантильной формы влечения к сотрудничеству. Начнем с меньшего. В своей работе «Влечения»# я предположил, что существует переживание нарастающего спокойствия, расслабленности, гармоничности собственного существования, субъективно связанное с наличием в окружении, восприятии или любой иной сфере объективации кого-то или чего-то.

Этого кого-то или это что-то субъект стремится включить в свое внутреннее пространство для обеспечения постоянства такого переживания. При удаче такого включения субъект переживает умиротворенность, покой и нарастающую гармоничность собственного существования. В рамках предложенной схемы это переживание, подобно наслаждению в рамках сексуального влечения, является, по сути своей инфантильной формой влечения к сотрудничеству, достигающего своей зрелой формы приблизительно в 60 лет.

Сравним это описание с большим, то есть с вышеупомянутым посланием апостола Павла христианам Коринфа: «Любовь терпелива, любовь добра, не завистлива, не хвастлива, любовь не превозносится, не бесчинствует, любовь не себялюбива, не обидчива, не держит зла. Любовь не радуется злу, она радуется правде. Она всё извиняет, всему верит, на всё надеется, всё переносит».

В рамках христианской традиции такой способ описания называется апофатическим, т.е. описывающим, чем не является описываемое. Описание любви как инфантильной формы влечения к сотрудничеству является попыткой катафатического, то есть прямого описания.

Субъект, переживающий это состояние, стремится передоверить хотя бы часть управления своими функциями, то есть часть внутреннего пространства своего Я -Другому, который является объектом любви, уступить его этому Другому, передать под управление или контроль свою психику. Такой способ развития психических функций позволяет практически сразу получить в своё распоряжение новые механизмы функционирования психики. Психический аппарат, управляемый извне, с собственно Я, оказавшимся в роли наблюдателя такого функционирования, получает доступ к практически неограниченным ресурсам. Дело остается только за тем, чтобы обеспечить передоверие управлением подходящему психическому аппарату/аппаратам Другого/Других. Видимо, об этом говорит апостол Павел в послании: «Любовь никогда не пройдет. Дар пророчества - исчезнет, дар языков прекратится, знание - станет ненужным. Ведь наше знание частично, и пророчество частично. Когда придет совершенство, всё частичное исчезнет… Теперь мы видим только смутное отражение в зеркале, а тогда будем видеть лицом к лицу. Теперь моё знание частично, а тогда я буду знать так же полно, как знает меня бог».

В предложенной схеме развития от уровня активности влечения к сотрудничеству зависит развитие личности. Особенно в начальный период жизни, когда способность к обучению на собственном опыте практически отсутствует, так как нет никаких внутренних критериев оценки полезности такого опыта, способов его обработки и использования. Проблема только в способности отбирать нужное из большого числа Других, предлагающих, а зачастую и навязывающих свои способы функционирования психики.

В психоанализе этот феномен навязывания известен как контрперенос в том его значении, которое предложила П. Хайманн. Но в силу ряда причин, о которых будет упомянуто ниже, о противоположном феномене, а именно о возникновении у анализируемого способов психического функционирования, которые в нём индуцирует аналитик, говорится меньше. Как проблема вышеописанной селекции психического сотрудничества, так и проблема завершения сотрудничества, когда для его прекращения требуется вытеснить внедрившегося Другого, требует активизации противоположной тенденции.

В предложенной во «Влечениях» схеме влечение к сотрудничеству уравновешивается влечением к власти, инфантильной формой которого является агрессия.

Агрессия при этом подходе отделяется от деструктивности, насилия и других инфантильных переживаний соответствующих влечений. В качестве противовеса влечению к сотрудничеству влечение к власти нацелено на освобождение собственного внутреннего пространства от влияния любых Других. В зрелой форме влечение к Власти переживается как спокойная уверенность в себе, в инфантильной - появление какой-либо из форм агрессивности в ответ на обнаружение любых попыток извне управлять или контролировать то, что переживается как реально или потенциально находящееся под собственным управлением или контролем.

Рассматриваемые таким образом эти два влечения оказываются наиболее важными для развития структуры психики и её функционирования.

Баланс в их работе обеспечивает динамическое равновесие процессов изменения психики под влиянием Других и её восстановления после любых внешних повреждений, а также расширение внутреннего пространства и степень его совмещенности/совместности с пространствами Других.

С этой точки зрения оказывается полезным сравнить структуру психики субъектов, относимых к категориям психотичных и невротичных. По определению невротики: «обладают интегрированным чувством идентичности (Erikson 1968). Их поведение имеет некоторую непротиворечивость, их внутреннему опыту свойственна непрерывность собственного Я во времени»#. Другими словами, их структура личности определяется существенным преобладанием представленности агрессии.

Психотики: «имеют серьёзные трудности с идентификацией, - настолько, что они не полностью уверены в собственном существовании… эти пациенты обычно решают такие базовые вопросы самоопределения, как концепция тела, возраста и сексуальной ориентации….психотический ребенок получал скрытые послания, подразумевающие, что он являлся не отдельной личностью, а продолжением кого-то другого… предрасположенность к примитивному слиянию и идеализации…»#. Все цитируемое говороит о преобладании влечения к сотрудничеству.

В связи с тем, что, например, Х.Спотниц утверждает что: «шизофрения является организованной психической ситуацией, структурно сложной, но психологически неуспешной защитой от деструктивного поведения. В этой организованной ситуации задействованы как агрессивный, так и либидинальный импульсы; агрессивные побуждения обеспечивают взрывную силу. А либидинальные играют тормозящую роль»#. И далее: «аффективное ядро, с которым мы здесь имеем дело, это неразряженные агрессивные реакции»#. Необходимо, как мне кажется, разъяснить предложенную схему подробнее.

Сначала небольшой экскурс в историю. Психоанализ начался с изучения категории клиентов, которые относятся к невротическому полюсу. Если предложенная схема доминирования влечений верна, то невротические субъекты, охраняющие свой внутренний мир от любых внешних влияний, и структурированные в основном внутренними тенденциями к развитию, были описаны первыми, и их способ структурирования и развития психики экстраполировался на любые процессы развития психического аппарата.

Техника работы с такими клиентами была ориентирована на жесткое вторжение в их внутренний мир при одновременной постоянной готовности устранится из него при малейшем намеке на такую потребность у анализируемого. Интервенционный, захватнический стиль интерпретаций при одновременно максимально бережном отношении к анализируемому вызывал к жизни любовь (т.е. развитие влечения к сотрудничеству), приводящую к отказу от опоры только на собственный опыт (отказ от использования переноса) и сотрудничеству с аналитиком за счет принятия возможности для анализируемого разделить с аналитиком взгляд на происходящее (уступить часть контроля/управления над восприятием и осмыслением происходящего на аналитическом сеансе). Фактически воспроизводился опыт обучающего и развивающего взаимодействия с матерью в младенчестве и раннем детстве. Так происходило потому, что аналитик, используя личный опыт анализируемого, только на который тот и опирался, находил в нем, во-первых, воспоминания об удачных, с точки зрения результатов использования анализируемым, ситуациях обучающего взаимодействия со Значимым Другим, которые не использовались.

Далее, стремясь максимально исключить саму ситуацию насильственного внедрения в психику анализируемого (принцип исключения суггестии), формировал у анализируемого целый ряд новых опытов взаимодействия с Другими. Эти другие, подобно аналитику, оказывались способны сами, только за счет уже имеющихся ресурсов собственной агрессивности у анализируемого, отступать с контролируемой ими территории внутреннего пространства анализируемого.

Накопив с аналитиком новый опыт взаимодействия с Другими, анализируемый начинал использовать его в повседневной жизни, переходя от избегающего стиля взаимодействия с Другими к более сотрудничающему. Понятно, что такой стиль приводил, при определенной подавленности влечения к власти (то есть слабости контроля над собственным внутренним пространством), к срыву самоуправления и психотизации. Аналитик своими интервенциями «открывал ворота» психики анализируемого для бесконтрольного захвата её другими.

Психотики такой технике не поддавались. Если исходить из предложенной схемы влечений, то их психический аппарат, в котором доминирует влечение к уступке Другому своего мышления, восприятия, памяти, эмоционирования и всех мыслимых видов психической деятельности, уже полностью захвачен большим количеством Других, непрерывно конкурирующих между собой в борьбе за доминирование над разными отделами психики.

Их наполненное любовью Я добровольно отошло на периферию и зачастую вообще вытеснено в буквальном смысле. Поле сознания представляет из себя «кучу малу» из Других. Причём мышление может быть захвачено одним, а эмоционирование - ещё кем-то. И в следующий период времени ситуация может непредсказуемо меняться. Понятно, что основной потребностью истинного Я является вытеснение захвативших его внутреннее пространство Других, поэтому оно стремиться овладеть или в какой то мере использовать агрессивность Других, захвативших его психику. Поэтому истинное я стремится поддерживать агрессивность этого конгломерата Других, что при восприятии со стороны приводит к видимому доминированию сырой, неструктурированной хаотической агрессивности.

С этих позиций техники, предлагаемые Х. Спотницем, можно описать следующим образом. Аналитик неизбежно становится для психотика еще одним захватчиком. Организуя агрессию на себя, как на объект, аналитик одновременно обеспечивает объективацию и Других, захвативших, субъекта, агрессивное вытеснение их вместе с собой из всех отделов его психики. Обеспечив преобладание агрессии и сформировав невротическую конфигурацию, аналитик затем разрешает её при помощи классической техники, добиваясь баланса влечений.

Таким образом, психотическая конфигурация мыслится как относительно сохранная по активности влечения к сотрудничеству, но дефицитарная по влечению к власти. Невротическая - наоборот. Это описание не противостоит описанию конфигурации психики, опирающуюся на историю развития, а дополняет её в терминах описания сформированной структуры.

Кроме этого оказывается возможным описать врожденную предрасположенность новорожденного по отношению к психотическому или невротическому варианту развиття при прочих равных условиях. В моём докладе на осенней конференции Уральского психоаналитического общества это было сделано развёрнуто.

Краткие выводы из него можно описать следующим образом. Любоё из влечений, как и любая психическая функция, может под влиянием внешних обстоятельств активироваться преждевременно. Если это произойдет, то при повторном естественном включении в соответствии с биологическим возрастом происходит одновременная активация и всей структуры психики, существовавшей и активно функционировавшей на момент первого включения.

Психический аппарат у эмбриона/плода есть и активно функционирует. Его активация малосовместима с постнатальным существованием, только во сне происходит её частичная активизация. Если какая-либо психическая функция активировалась в эмбриональный период, то её включение оказывается крайне затруднено после рождения.

Применительно к теме данного сообщения это означает, что невротическая конфигурация тем вероятнее, чем сильнее активировалось в эмбриональный период у эмбриона/плода влечение к сотрудничеству (т.е. чем больше и дольше беременная мать без должных оснований доверялась окружающим и прощала им их агрессию в свой адрес). Ребенок после рождения оказывается гиперактивным, малоспособным доверяться окружающим, склонным к самостоятельности, экспериментаторству и учету результатов любых жизненных ситуаций, хотя склонен учиться только на собственных ошибках.

Психотическая конфигурация возникнет в ситуации, когда мать избыточно опиралась на агрессивность, самостоятельность и в силу каких то причин вынуждена была не доверять окружению. Ребенку после рождения будет трудно использовать собственный опыт, особенно в присутствии других. Ускоренно развиваясь в начале и демонстрируя слитность с матерью, он будет теряться в коллективе. Окружающиеся сталкиваются с немотивированной обстоятельствами агрессивностью, плаксивостью и т.п. проявлениями, проистекающими из его отыгрывания всех аффектов, желаний и мыслей окружающих, причем зачастую раньше, чем они их осознают. Выживая, он захватывается доминирующей личностью матери, причем удерживает состояние её продолжения/расширения постоянно. Если этого не происходит, то его мысли, желания поступки и телесное функционирование оказываются хаосом, порождаемым Другими, так как психическая структура, способная восстановить доминирование его собственного Я - блокирована.

Если существенно заблокированы оба влечения, то результатом будет необучаемость и неспособность расширения внутреннего пространства психики, то есть та или иная степень слабоумия. Если оба влечения активировались только после рождения, то субъект склонен как использовать опыт других, так и формировать собственный опыт, одновременно не избегая состояний недоумения, внутренней неоформленности и тому подобного, то есть представляет из себя нормальную личность. Если заблокированность эмбриональным опытом обеих влечений невелика, то в результате получается пограничная личность.

Для более детального описания всех вариантов результатов развития требуется как учёт проявленности (заблокированности) хотя бы ещё трех пар влечений, развивающихся до зрелой формы раньше пары власть/сотрудничество, так и динамики их взаимодействия. Эту задачу я постараюсь хотя бы отчасти решить в докладах на следующих конференциях.